Я хочу жить дома - Александр Конторович

– Так он всю дорогу при машинах был! – фыркает Гуменюк. – Что он с бою-то мог взять, когда его в глаза и не видал?

– Но между машинами бегал ведь? – пожимаю я плечами. – Не знаю, мне его ждать некогда было. Да он сказал, что и сам доберется. Что, неужто не дошел?

– Кто б его одного-то пустил… не можно ему-то! – качает головою один из гвардейцев. – Проштрафился парень!

– Ну, звиняй, не ведал я про то… Так он что – и сбечь мог? И такое тут бывает?

– По-всякому бывает… – явно теряя интерес к разговору, произносит пан Дмитро. – Ладно, придет – спросим! Не придет – из-под земли добудем! А вот ты, голуба, что мне хорошего можешь поведать?

И он пинает сапогом скорчившегося на земле эсбиста.

– Откуда у тебя это фото? – интересуется атаман, чуть погодя после того, как бывшего эсбиста уволакивают в подвал. – Покажь!

– Да девка там! Смотри! – протягиваю ему фотографию. – На память щелкнулись пару деньков назад… Тарас и снимал, только вышло всё у него криво, а больше бумаги в аппарате не было. Ну, и вышло… не очень. Сразу даже не разглядеть, где и кто стоит.

– Так ты Задорожного на понт взял? – изумляется Гуменюк. – Силён, бродяга!

– Со страху-то да под стволом – чего только не вспомнишь…

– Ну, ты вообще… нет слов!

Рация оживает ближе к вечеру, мы с атаманом уже успели нарезаться в хлам так, что уже с трудом соображали – где и что происходит.

– Аргус-2! – четко выговаривает динамик. – Аргус-2! Ответь Головному!

Переваливаюсь через поручень кресла и хватаю радиостанцию со стола.

– Здесь Аргус-2! Слухаю тебя, Головной!

– Через полчаса на въезде в город, со стороны реки. Как понял?

– Понял, полчаса, со стороны реки. Нас будет две машины.

– Одна – без базара!

– Понял, будет одна. Я и атаман, больше никого постороннего. Водитель и охранник?

– Не вопрос, они погоды не делают.

– Всё, выдвигаемся.

Гуменюк, внимательно вслушивавшийся в разговор, кивает на рацию.

– Не наша, где взял?

– Мир не без добрых людей… Тебе не все равно сейчас-то?

Мы торопливо собираемся, атаман с сомнением смотрит на автомат.

– Бери… Один хрен, если не добазаримся… тут и двести не спасут.

Подпрыгивая на ухабах, джип резко несется вперед. Дорожные рытвины тут заделывают белым кирпичом – чисто западэнский метод дорожного ремонта. Крепко, но машины на таких заплатках подбрасывает неслабо. Особенно если на скорости.

Поворот, ещё один, скоро уже и точка рандеву.

– Гляди!

У дороги вспыхивает красный огонек – фонарь.

– Фары гаси! – толкаю в плечо водителя. – Здесь тормози.

– У машины будь! – веско (словно и вовсе не пил) приказывает атаман охраннику. – За тылом смотри! И от меня команды ожидай!

Топаем по середине дороги, пистолеты в кобурах, автоматы остались в машине.

– Кто приехал-то? – интересуется пан Дмитро.

– Да есть у меня догадочка… не хочу вперед забегать, но, ежели это тот самый человек…

– То что?

– Мужик он суровый, но слово держит твердо.

– Обнадежил… – хмыкает Гуменюк.

Ещё пара десятков шагов – и нам навстречу выныривают темные фигуры. Только что дорога была пустой – и нате вам!

– Аргус?

– Тута. А Головной где?

– Здесь я.

– Это ты, парень, заливаешь… Я его голос знаю!

– Сюда поворотись, – откликается голос с другой стороны дороги. – Морду освети.

Щелкаю выключателем фонаря.

– Достаточно?

– Гаси. Отошли все в сторону.

Фигуры растворяются в темноте, словно их никогда и не было вовсе. Но я не обольщаюсь, они снова возникнут здесь, стоит только их командиру дать сигнал. А он – даст, если только почует что-то неправильное в нашем поведении.

– Чего хотел? Что за спешка такая?

Кратко описываю собеседнику произошедшее.

– Говоришь, два грузовика?

– Да. Прочие пустыми шли.

– Не врешь! – удовлетворённо произносит собеседник.

– Ты в курсе?

– Замнем для ясности. Что хочешь?

– Вы забираете груз – мы не при делах.

– Это-то и так понятно, заберём. За наводку – что с нас поиметь хочешь?

– Проживу как-нибудь… Должен будешь, устраивает?

– Ну ты и жук!

– Какой есть…

– Охранников, что живы остались, к машинам. Заберем их с собой.

– Джипы сопровождения?

– Ты нас за крохоборов держишь? Совесть совсем потерял?

– Ну, спросить-то я могу? – меня пробивает на шутки.

– Ты спросил – я ответил. Себе оставь.

– Гарантии какие? Мало ли кто завтра по их следам прикатит?

– Выйдешь на связь, позывной Громада. В десяти минутах лета будет два дня дежурить звено ударных вертолетов. Вертолеты могут сделать два захода – и на этом всё. Будет кто и после этого борзеть – я им не завидую. Спутники на время ослепнут, учти.

За спиною хмыкает атаман, эту новость он оценил по достоинству. Такое пообещать… это уровень нужен… даже и представить не могу, какой!

– Проводник? – интересуется мой невидимый собеседник.

– На том берегу стоит, у машины. Скажешь, мол, Заяц велел – он всё и покажет, – вступает в разговор атаман.

– Весьма с вашей стороны любезно, пан Дмитро! – произносит Головной. – Вернём в целости и сохранности, обещаю.

– Ещё что к нам есть? – интересуюсь я.

– У меня – нет.

– Разбежались?

– Не возражаю…

Уже выйдя из машины, Гуменюк придерживает меня за локоть.

– Что это за фрукт такой был?

– Спецназ Новороссии, подполковник Кварцахелия.

– Грузин?

– В Новороссии-то?! Абхаз…

– Я думал, что чечен. Говор у него такой… не наш, словом. Знаешь его откуда?

– Через прицел переглядывались… было дело. Тогда в первый раз и поговорили. Чечены у них, кстати, тоже присутствуют. Там вообще полный интернационал, даже евреи, говорят, есть. Давид мужик жесткий и колючий – но слово держит.

– Вижу, что не ватный. Считаешь, можно ему верить?

– А звено вертолетов тебе кто из соседей может по дружбе подогнать?

Атаман только хмыкает.

Он задает мне ещё несколько вопросов, на которые я ему вполне правдиво отвечаю, не опасаясь при этом ошибиться. Говорю ему полную правду, хотя и не всю…

– Ладно! – хлопает пан Дмитро меня по плечу. – Ты свое дело сделал, топай спать!

– А до гостиницы меня кто…

– Здесь спать будешь! Забей на неё вообще! У меня пока поживешь. Там видно будет… А я проводника дождусь – и тоже на бок! Девку прислать?

– Опосля такого денька? Не, не до них ноне…

– Ладно, оставим их на потом!

Спать – это то, что сейчас мне совершенно необходимо. И – желательно подольше. Часиков эдак десять. Или двенадцать.

Хорошо, когда сон крепкий.

Ещё лучше, когда никто тебя при этом не беспокоит. И нет нужды принимать меры безопасности, дабы пробуждение не состоялось бы в совсем уж некомфортной обстановке. Типа – лег спать в гостиничном номере, а проснулся в подвале. Причем очень даже и возможно, что в подвале той же самой гостиницы… А что ж вы хотите-то – Дикое поле!

Совсем-совсем дикое… аж противно.

Но я не стал вешать гранату на дверь, справедливо полагая, что урыть меня можно и менее хитрым способом, нежели тихонько прирезать во сне. Можно просто пристрелить, лукаво не мудрствуя. Это даже удобнее: не надо будет постельное бельё потом стирать… Вполне, кстати, способны и повязать, здесь будильник в виде гранатного разрыва, тоже не самый удачный метод пробуждения. Один хрен – ничего толком сделать не успею. А супротив такого количества атаманских «гвардейцев» мне выстоять не светит даже и в теории. Словом, будем спать! По-настоящему, без дураков…

И, надо отдать должное, это мне удалось! Никто не ломился в двери и не гомонил во дворе. Даже сны были какие-то… умиротворяющие, что, учитывая все последние события, можно было считать хорошим предзнаменованием.

Да и проснулся я вполне самостоятельно, хорошо отдохнувшим и полным сил. Вот только жрать хотелось совсем не по-детски. Идея вообще-то здравая и как-то надо бы её воплотить в жизнь…

Высовываю небритую морду в коридор и вопрошающе оглядываюсь. На глаза попадается один из атаманцев, бдительно несущий службу около лестницы. Завидев моё явление, парень моментально оказывается около двери, откуда выглядывает моя заспанная физиономия.

– Пан сотник?

– Пожрать бы чего…

– Сей момент! Пан атаман распорядился!

Относительно чего было отдано данное распоряжение, хотелось бы знать…

Пан Дмитро не подкачал, утренний (уже дневной?) перекус оказался очень даже… я бы сказал, что куда как получше, чем в гостинице. Тут и супчик присутствовал, да и на второе изрядная порция шашлыка оказалась весьма качественной. Теперь бы ещё по сто грамм… но выпить мне не удалось – в дверях нарисовался Гуменюк собственной персоной.